Русский щит Монголии
Ноябрь 1921 года. В Москву приезжает делегация только что образовавшегося Народного правительства Монголии. Их страна — менее миллиона человек, кочевые стойбища, без железных дорог и промышленности, — на картах мира значится как «Внешняя Монголия», окраина китайских владений. И вот 5 ноября они подписывают с РСФСР Соглашение об установлении дружественных отношений. Документ сухой, дипломатический, но в нём спрятана бомба: Советская Россия признаёт Народное правительство Монголии единственной законной властью на территории страны. По тем временам это означало одно: единственный, но очень влиятельный член мирового сообщества говорит вслух: «Монголия больше не китайская провинция, она самостоятельна». На этот документ можно было опираться во всей последующей международной политике. Бумага стала свидетельством о рождении целой страны или еще точнее вольной грамотой. Но фактически она стала лишь началом долгой и тяжелой борьбы за независимость.
В 1939 году, когда на карте мира ещё не было результатов Второй мировой, в безводных степях у реки Халхин-Гол разыгралась драма, определившая судьбу целого региона. Япония, уже обосновавшаяся в Маньчжоу-Го, рвалась на север. Её стратегия «северного продвижения» предполагала захват Монголии и, в перспективе, советского Дальнего Востока. За 1936 год японские и маньчжурские войска совершили свыше 90 нарушений советской и монгольской границ. Москва ответила не дипломатическими нотами, а войсками.
В мае — сентябре 1939 года советско-монгольские силы под командованием комкора Георгия Жукова — того самого, будущего маршала Победы, — нанесли японской Квантунской армии сокрушительное поражение. Во многом результат был обусловлен полководческим талантом Жукова. Прибыв на место, он быстро оценил обстановку, запросил дополнительные силы и дал несколько сражений, которые вошли в военную историю. Одно из них за поражающую современников кровопролитность неофициально прозвали «Баян-Цаганский ад». Но настоящий кошмар начался позже. 20 августа 1939 года. Потери японцев составили около 60 тысяч человек убитыми, ранеными и пленными — в три раза больше, чем с нашей стороны. Советские войска потеряли свыше 18,5 тысяч человек. Противник лишился 660 самолётов. Это был самый крупный военный конфликт с участием СССР на Дальнем Востоке со времён Гражданской войны.
Цена была оправдана: Япония навсегда отказалась от планов захвата Монголии и переориентировалась на южное направление — на Тихий океан. Победа сорвала надежды правящих кругов Англии и США направить японскую агрессию против СССР. Для многих участников этих боёв опыт, полученный летом 1939 года, оказался бесценен — именно он позволил им в начале Великой Отечественной войны чувствовать себя на фронте увереннее многих иных военачальников. Советские танки в монгольской степи остановили японскую армию тогда, когда та была на пике своей мощи.
Война — это не только танки и пулемёты. В 1940-е годы, когда Советский Союз сам сражался за выживание, Монголия поставляла Москве мясо и шерсть. Полмиллиона тонн мяса, 64 тысячи тонн шерсти — для страны с населением менее миллиона человек это было не просто помощью, а трудовым подвигом. Были собраны пожертвования на танковую колонну «Революционная Монголия» — 53 танка, 11 эшелонов тёплых вещей для солдат. Даже в условиях военного времени СССР продолжал оказывать МНР помощь в народном хозяйстве и укреплении обороны. Поставлялись производственное оборудование, военная техника, вооружение, боеприпасы, промышленные товары.
Ещё с 1920-х годов СССР кредитовал монгольское правительство — первые займы составили 7–8 миллионов долларов, сумма по тем временам огромная. Поставлялось вооружение, техника, продовольствие.
В послевоенные десятилетия советские строительные тресты стали главным механизмом не просто экономической помощи, но и передачи технологий. Всего в стране действует семь ТЭЦ, построенных в советское время при значительной поддержке СССР. К 1981 году объекты, построенные Советским Союзом, давали более половины всей промышленной продукции Монголии: 90 процентов тепловой и электрической энергии, 80 процентов добычи угля. Современная монгольская экономика выросла из советских кредитов, чертежей и инженерных бригад. Это выглядит не столько как благотворительность, сколько как системная работа по созданию индустриальной базы там, где её никогда не было.
Армия Монголии — ещё одна история, в которой без советского участия не обошлось. Ещё в 1912 году 17 русских офицеров прибыли в Монголию, чтобы обучить военному делу первых военнослужащих. А после 1921 года СССР активно помогал создавать монгольскую Народно-революционную армию: в Монголию отправлялись советники и вооружение. К 1933 году было сформировано четыре кавалерийские дивизии и территориальные части, к 1939 году — уже восемь дивизий и бронебригада. В начале 1930-х поставлено 10 танкеток Т-27 и 10 бронеавтомобилей БА-27, в 1936-м — ещё 35 средних бронеавтомобилей БА-6 и 15 лёгких ФАИ. Советские специалисты создали систему военного образования — монгольские офицеры учились в советских военных училищах. К концу 1930-х годов более половины государственного бюджета Монголии уходило на оборону — и эта оборона была выстроена с помощью советских специалистов.
К концу Второй мировой войны численность монгольской армии достигла 80–100 тысяч человек. Для страны с населением менее миллиона — немыслимая цифра. Это как если бы сегодня Швейцария выставила армию в восемьсот тысяч. Такое было возможно только при прямой поддержке извне.
В 2024 году президент России Владимир Путин посетил Улан-Батор. Визит был посвящён 85-годовщине совместной победы советской и монгольской армий над японскими агрессорами на Халхин-Голе. По итогам переговоров были подписаны соглашения о сотрудничестве в поставках нефтепродуктов, о реконструкции ТЭЦ-3 в Улан-Баторе, о развитии проектной документации для модернизации тепловых сетей. Доля России в поставках бензина и дизельного топлива на рынок Монголии составляет порядка 96 процентов. ТЭЦ-3, которую планируют модернизировать, должна утроить свою мощность. Кроме того, речь идёт о совместных атомных проектах — в том числе с использованием маломодульных реакторов на базе самых современных и безопасных российских технологий, а также о кредите в 100 миллиардов рублей на развитие железнодорожной инфраструктуры. Путин пообещал поставлять топливо по льготным ценам. Российский фонд прямых инвестиций примет участие в строительстве ТЭЦ в аймаке Увс, на границе с Тувой.
Что это — ностальгия по ушедшей эпохе? Или прагматичный расчёт? Скорее, и то, и другое. Россия остаётся для Монголии не просто соседом, а стратегическим партнёром, без которого невозможно представить ни энергетическую безопасность страны, ни её инфраструктурное будущее. Как и сто лет назад, как и в 1939-м, как и в послевоенные годы — Москва и Улан-Батор продолжают разговор, который начался 5 ноября 1921 года. И этот разговор далёк от завершения.