Санкционная «дубинка»: как закон Грэма может ударить по российскому экспорту

Американский сенатор Ричард Блюменталь рассчитывает, что Палата представителей рассмотрит и сможет одобрить законопроект о масштабных санкциях против России уже в сентябре. Ранее документ, получивший название Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act of 2026, поддержал Сенат США: за него проголосовали 86 сенаторов, против — 11.

Законопроект должен еще пройти Палату представителей и затем поступить на подпись президенту Дональду Трампу. Он предусматривает ограничения в отношении российских чиновников и структур, связанных с энергетическим и оборонным секторами, а также дает президенту право вводить пошлины до 100% против крупнейших покупателей российских нефти и газа. Среди потенциальных адресатов такого давления называются Китай и Индия. При этом предоставленные президенту полномочия предполагают возможность избирательного применения санкций и исключений из них.

Телеграм-канал Proeconomics собрал оценки экспертов о вероятности подписания законопроекта президентом США и его последствиях для российской экономики. Их общий вывод: наиболее чувствительным риском являются не новые персональные санкции, а вторичные ограничения, способные сделать российский экспорт дороже и менее доходным.

Белый дом сохраняет свободу маневра

Директор Центра развития региональной политики Илья Гращенков оценивает вероятность подписания закона Трампом как достаточно высокую. Он указывает на широкую двухпартийную поддержку инициативы и то, что обновленная редакция документа, по его мнению, предварительно согласовывалась с Белым домом.

Однако ключевым элементом законопроекта эксперт называет не автоматическое введение максимальных ограничений, а свободу действий, которую он оставляет президенту США.

«Документ имеет широкую двухпартийную поддержку. Однако принципиально важно, что закон не вводит максимальные санкции автоматически, а даёт президенту право выбирать их масштаб, сроки и конкретные цели», — отмечает Гращенков.

Именно эта конструкция делает законопроект удобным инструментом давления, полагает он. Трамп может подписать документ, но использовать его не как механизм немедленной максимальной эскалации, а как рычаг в переговорах с Москвой и крупнейшими торговыми партнерами России.

«Законопроект является одновременно экономическим оружием и большой дубинкой американской дипломатии», — считает эксперт.

Генеральный директор коммуникационного агентства «Фабрика смыслов» Вадим Попов, напротив, оценивает вероятность одобрения документа Трампом как среднюю. По его мнению, на решение Белого дома будут влиять риски новой торговой конфронтации с Китаем и Индией, а также возможные последствия для цен на энергоресурсы.

Главная угроза — вторичные меры

Эксперты сходятся во мнении, что наиболее серьезное давление может быть оказано не напрямую на российские компании, а на государства и контрагентов, продолжающих закупать российские энергоносители.

«Главная угроза для российской экономики заключается не столько в очередных ограничениях против чиновников, банков и крупных компаний, сколько во вторичных мерах», — подчеркивает Гращенков.

Если крупнейшие покупатели российской нефти и газа окажутся перед выбором между продолжением сделок с Россией и сохранением полного доступа к американскому рынку, они могут начать требовать более глубокие скидки и переносить дополнительные расходы на российских поставщиков. Речь идет о стоимости расчетов, страхования, фрахта, юридического сопровождения и использовании посредников.

«Россия вряд ли полностью потеряет рынки сбыта, но покупатели будут требовать дополнительный дисконт за санкционные риски, усложнятся расчеты, страхование и логистика», — говорит основатель INFOLine и бизнес-комьюнити iGlobal Иван Федяков.

Руководитель маркетингово-коммуникационного агентства «Стратагема» Роман Черёмухин полагает, что в таком сценарии российский экспорт не остановится, но его маржинальность продолжит снижаться.

«Китайские и индийские контрагенты могут потребовать дополнительных скидок и переложить на российских экспортёров растущие расходы на расчёты, фрахт и страхование. Результатом станет не остановка экспорта, а дальнейшее сокращение его маржинальности и бюджетной отдачи», — отмечает он.

Давление на бюджет и рубль

Сокращение доходности поставок нефти и газа, по мнению Гращенкова, может создать цепную реакцию в экономике: снизить экспортную выручку, сократить нефтегазовые поступления в бюджет, усилить давление на рубль и ускорить инфляционные процессы.

«Если хотя бы часть крупных покупателей начнет сокращать закупки, России придется предоставлять дополнительные скидки, усложнять логистику и активнее использовать посредников. Это означает падение экспортной выручки и бюджетных доходов, давление на рубль, рост инфляции и дальнейшее сокращение ресурсов для гражданских расходов», — считает директор Центра развития региональной политики.

При этом эксперты не ожидают мгновенного обвала российской экономики. За предшествующие годы российские компании адаптировались к санкционному режиму: перестраивали логистику, развивали расчеты в альтернативных валютах и использовали торговые маршруты через третьи страны.

«Каждый новый круг обхода делает экспорт дороже, а доходы государства меньше. Поэтому речь идёт не об одном сокрушительном ударе, а об усилении уже накопившихся проблем», — полагает Гращенков.

По мнению Черёмухина, для бизнеса на горизонте ближайших 6–12 месяцев наиболее важна диверсификация расчетных и логистических схем. Компании будут стремиться снижать зависимость от одного рынка сбыта, единственного банка, одной валюты или транспортного маршрута.

Риск на годы

Федяков обращает внимание и на долгосрочное измерение нового санкционного пакета. Он напоминает о поправке Джексона—Вэника, принятой в США в 1974 году: ее действие в отношении России окончательно отменили только в 2012-м, уже после распада СССР и вступления России в ВТО.

«Американские санкционные ограничения имеют свойство переживать причины, по которым они первоначально вводились», — отмечает эксперт.

По его оценке, главный риск заключается в институционализации ограничений. Санкции, закрепленные законом Конгресса, сложнее отменить, чем меры, введенные президентским указом. Даже при изменении политической конъюнктуры они могут продолжать влиять на торговлю, стоимость капитала и инвестиционные решения.

«В краткосрочной перспективе я бы оценивал эффект как управляемый, если Китай и Индия продолжат покупать российские энергоресурсы. Но в долгосрочной перспективе принятие такого закона является серьёзным риском: оно способно ещё глубже институционализировать экономическую изоляцию России от западных рынков», — считает Федяков.

Автор телеграм-канала «Мобилизационная экономика» Ян Гордеев, в свою очередь, указывает на возможный обратный эффект для мировой экономики. По его мнению, резкое ужесточение вторичных мер может повысить нефтяные цены, осложнить международную торговлю и спровоцировать ответные действия Пекина.

«Санкции, предусмотренные в так называемом „законе Грэма“, угрожают не столько России, сколько мировой экономике и мировой торговой системе», — полагает Гордеев.

Таким образом, дальнейшая судьба законопроекта зависит от трех переменных: решения Палаты представителей, готовности Трампа использовать предоставленные ему полномочия в полном объеме и реакции Китая, Индии и других крупнейших покупателей российских энергоресурсов. Закон может стать основой для наиболее жесткого санкционного давления за последние годы, однако его практический эффект будет определяться не только текстом документа, но и политическим выбором Белого дома.