Диплом в эпоху ИИ: почему главная проблема вузов — не нейросети

Генеративный искусственный интеллект поставил под сомнение привычную модель проверки знаний в высшей школе: текст реферата, эссе или выпускной работы сам по себе больше не доказывает, что студент самостоятельно исследовал тему и понимает изложенные выводы. Министр науки и высшего образования Валерий Фальков ранее допускал, что классические письменные дипломы могут уступить место устным экзаменам и иным форматам оценки реальных компетенций выпускников.

Политолог и эксперт Центра развития гуманитарных технологий «НОВАЯ ЭРА» Егор Зубакин считает: ИИ не столько разрушил работавшую систему, сколько предельно ясно проявил ее давнюю проблему. Образование оценивало итоговый текст, хотя этот формат и прежде не всегда позволял отличить самостоятельную мыслительную работу от компиляции чужих идей.

«Беда пришла откуда не ждали, студенты начали сдавать письменные работы с помощью искусственного интеллекта. Студенты списывают, вода мокрая, небо синее, бюрократия бесполезна, США не любят Иран, на границе идут сложные манёвры. И к другим свежим новостям», — иронизирует эксперт в комменарии для «Полилог. Экспертиза».

Текст больше не является доказательством

Как отмечает Зубакин, для гуманитарного образования традиционная письменная работа часто строилась вокруг корректного цитирования уже существующих исследований. Самостоятельная идея в таком тексте могла восприниматься как желательное, но необязательное дополнение.

«Суть гуманитарной дипломной работы — это, по большому счёту, культурное списывание. То есть когда ты ставишь чужие мысли в кавычки по ГОСТу и размываешь вокруг них своей водой», — говорит он.

Появление генеративных моделей резко снизило ценность текста как единственного результата учебной работы. ИИ способен за минуты подготовить связный черновик, подобрать аргументы, структуру и стилистически нейтральные формулировки. Проблема здесь не сводится к нарушению академической честности: если итог можно легко автоматизировать, оценивание продукта перестает надежно показывать глубину усвоения материала.

«Если ChatGPT за несколько минут может выдать реферат, эссе, доклад или черновик диплома, то сам по себе текст больше не доказывает, что студент действительно думал, понимал и работал самостоятельно. Как не доказывал и раньше», — подчеркивает Зубакин.

Как проверить мышление

В качестве альтернативы университеты обсуждают и апробируют устные экзамены, защиту логики исследования, практические кейсы, проектную работу и профессиональные симуляции. В Сочинском институте РУДН для бакалавров-юристов ВКР заменили практическими экзаменами и оценкой навыков решения профессиональных задач; руководство объяснило решение распространением ИИ.

По мнению Зубакина, направление этих изменений верное. В центре проверки должен быть не сам написанный текст, а способность студента объяснить его содержание, ответить на уточняющие вопросы, обосновать выбранный подход, показать ход решения и отличить сильный аргумент от слабого.

«Иными словами, способен ли он писать выпускные работы или мыслить?» — формулирует эксперт.

Такой подход не означает, что письменные задания должны исчезнуть. Они могут оставаться инструментом развития навыков анализа, работы с источниками и аргументации. Но итоговую оценку все чаще предлагают строить на сочетании письменного результата, устной защиты, журналов исследовательской работы и решения прикладных задач.

Спасет ли изменение формата

Однако изменение формата аттестации — лишь первый и наиболее очевидный шаг, считает Зубакин. Новая процедура может быстро воспроизвести недостатки старой, если устный экзамен или защита проекта станут формальным ритуалом с заранее ожидаемыми ответами.

«Изменить форму сравнительно нетрудно, хотя и это будет ощущаться великой победой. Намного труднее сделать так, чтобы новая форма не стала такой же пустой процедурой, как старая», — предупреждает он.

Ключевой вопрос, по мнению эксперта, заключается в том, кто будет проводить такую проверку. Содержательный устный экзамен требует времени на индивидуальную беседу, профессиональной квалификации экзаменатора и возможности вникнуть в ход работы конкретного студента. Это невозможно свести к заполнению ведомости или формальной защите перед перегруженной комиссией.

«Проектный ли, устный ли экзамен — всё быстро упирается в простой вопрос: кто именно будет его проводить?» — отмечает Зубакин.

Кадровый камень преткновения

Эксперт связывает перспективы образовательной реформы с более широким кадровым состоянием науки и высшей школы. По данным Росстата и ИСИЭЗ НИУ ВШЭ, средний возраст исследователей в России в 2024 году составлял 46 лет; доля исследователей младше 30 лет выросла с 15,7% в 2021 году до 16,4% в 2024-м.

Одновременно растет число аспирантов: в 2024 году общая численность составила 125,9 тысячи человек, а прием — 35,7 тысячи. Тем не менее выпуск с защитой диссертации в период подготовки остается существенно ниже общего числа завершивших обучение: из 15,9 тысячи выпускников в 2024 году защитились 1,7 тысячи, или 10,5%.

«Главный провал виден не на входе, а на выходе. Кандидаты в доктора стареют, а смена им растёт неуверенно и без особого энтузиазма», — констатирует Зубакин.

Данные опроса, представленного РАН в 2023 году, также указывали на тревожные ожидания молодых ученых: 64% респондентов до 29 лет оценивали ближайшее будущее науки как мрачное или очень мрачное, а 55% не верили, что смогут реализовать профессиональные планы в научной сфере.

Реформа начинается с преподавателя

На этом фоне призывы к большему числу живых дискуссий и индивидуальных проверок знаний выглядят содержательно оправданными, но требуют кадрового ресурса. Нужен преподаватель, который может готовиться к экзамену, обсуждать ход рассуждений студента и давать развернутую обратную связь, а не выполнять эту работу между высокой аудиторной нагрузкой, отчетностью и дополнительной занятостью.

«Не нужен новый корпус, суперкомпьютер или цифровая платформа. Но нужен преподаватель, который не выгорел, не перегружен, не добирает зарплату внешними проектами и не воспринимает комиссию как ещё одну ведомость в своей бумажной могиле», — говорит Зубакин.

Поэтому спор об ИИ в образовании не должен ограничиваться вопросом, разрешать или запрещать нейросети. Технологии делают необходимой более честную проверку знаний, но качество этой проверки будет определяться не регламентом и не формой диплома, а временем, квалификацией и мотивацией преподавателей.

«Можно отменить диплом, усилить госэкзамен, ввести устную защиту, разрешить ИИ, запретить ИИ, объявить, что теперь мы проверяем не текст, а мышление. Но много ли в этом смысла, если в бизнес идти всё ещё выгоднее?» — резюмирует эксперт.