Возвращение посредника: политолог о попытке Трампа снова перехватить украинскую повестку

После громких заявлений, утечек и дипломатических сигналов вокруг Украины Дональд Трамп вновь пытается занять привычную для себя роль — главного переговорщика, способного перевести войну в плоскость сделки. Именно так нынешний момент видит президент Центра развития региональной политики, политолог Илья Гращенков. По его оценке, новый виток активности Трампа важен не только сам по себе, но и как индикатор того, что ни одна из сторон пока не сумела навязать миру собственную окончательную версию происходящего.

По данным Reuters, после встречи с Владимиром Зеленским на саммите НАТО в Турции он намерен поговорить и с Владимиром Путиным. В этой последовательности, считает Гращенков, уже зашит политический смысл: «Формула проста: сначала сверить позицию Киева, потом снова выйти на Москву».

Не перелом, а сигнал

На этом фоне особое значение приобретает вопрос, как в Вашингтоне воспринимают последние события на фронте. В частности, речь идет об освобождении Константиновки, которое российская сторона называет важным переломным моментом. Сам Гращенков обращает внимание: «Важный вопрос, как Трамп воспринял „взятие Константиновки“, оценив этот перелом».

Однако, по мнению политолога, в американской логике ситуация выглядит куда менее однозначно, чем это хотелось бы представить Москве. Если опираться на сигналы из Вашингтона, Белый дом исходит из того, что за последние месяцы фронт не принес никому решающего преимущества. И даже если Константиновка подается как крупный символический успех, для Трампа это не ломает общей картины затяжной войны. Как подчеркивает Гращенков, «он видит затяжную войну без понятного выхода».

«Российская ставка на демонстрацию силы должна была убедить Трампа: Москва наступает, время работает на нее, Киев должен соглашаться на условия Кремля. Но если после этих заявлений Трамп все равно сначала встречается с Зеленским, а уже потом звонит Путину, значит, американская администрация не принимает российскую версию как окончательную», — отмечает эксперт. 

Что осталось от «духа Анкориджа»

Отсюда возникает и второй, не менее чувствительный сюжет — судьба так называемого «духа Анкориджа». Для Москвы, поясняет Гращенков, это была попытка зафиксировать особый формат переговоров, при котором Россия и США договариваются поверх Европы и Украины, а Киев затем лишь подстраивается под рамку, очерченную большими державами. Но Трамп, судя по всему, воспринимал тот эпизод иначе. По словам политолога, «для Трампа, похоже, „Анкоридж“ был не договором, а эпизодом переговорной игры».

Именно поэтому, считает эксперт, сегодня Трамп уже не выглядит человеком, связанным прежними неформальными обязательствами. Он не продолжает старую линию автоматически, а заново собирает позиции сторон, проверяя, где и кого можно дожать ради будущей сделки. В российской трактовке «дух Анкориджа», как замечает Гращенков, «постепенно рассыпается». Более того, прежняя уверенность в том, что Москва и Трамп «уже обо всем договорились», теперь выглядит скорее политическим мифом, чем устойчивой дипломатической конструкцией.

Мир как торг, а не примирение

При этом говорить о мире как о близкой и почти естественной перспективе, подчеркивает эксперт, пока рано. Но и хоронить дипломатический трек тоже не стоит. Надежда сохраняется не потому, что позиции сторон внезапно сблизились, а потому, что конфликт все глубже входит в фазу изматывания. По оценке Гращенкова, речь идет о ситуации, «где каждая новая победа все меньше меняет стратегический баланс и все больше напоминает аргумент для будущего торга».

В этом и заключается логика Трампа. Он, по сути, чувствует окно возможностей, открывающееся не из-за примирения, а из-за усталости всех участников процесса. Как говорит политолог, «ему нужен не столько справедливый мир, сколько сделка, которую можно продать американскому избирателю и союзникам как завершение большой войны». 

При этом интересы ключевых сторон по-прежнему расходятся слишком сильно: Путину, отмечает эксперт, необходимо признание российских приобретений и закрепление нового статуса, Зеленскому — гарантии безопасности и отказ от капитуляционного сценария.

Именно поэтому сейчас мы видим не приближение мира в привычном, почти романтическом смысле, а новую, более жесткую борьбу за его контуры. 

«Проблема в том, что эти три цели пока плохо совместимы. Но сам факт, что Трамп после разговоров о „застывшем фронте“ снова выходит на обе стороны, показывает: дипломатический трек не умер. Он просто становится жестче, циничнее и прагматичнее», — подчеркивает Гращенков.

Так Константиновка, Анкоридж и саммит НАТО складываются в одну политическую историю, где каждая сторона пытается продавить собственную интерпретацию происходящего. Москва стремится доказать, что ее военные позиции усиливаются. Киев, напротив, показывает, что Россия не может диктовать условия в одиночку. А Трамп пытается вернуть себе образ человека, который способен превратить чужое упрямство в переговорный результат. И, как резюмирует Илья Гращенков, «пока это не мир, но уже снова борьба за него».