Ближний Восток на грани большой войны: что происходит после ударов США и Израиля по Ирану

28 февраля обстановка вокруг Ирана перешла в фазу открытого военного противостояния. США и Израиль начали совместную операцию, которая сопровождается ударами по военной и стратегической инфраструктуре. Речь идет уже не о локальном инциденте, а о конфликте с потенциально широкими последствиями. Сообщается о существенных потерях и расширении географии напряженности — от прямых ударов до угроз вовлечения других игроков региона. 

«Общая газета Ленинградской области» собрала ключевые факты к понедельнику, а также попросила эксперта оценить возможные сценарии развития событий.

Предпосылки военной операции США и Израиля

События 28 февраля не возникли внезапно. Открытая фаза конфликта стала итогом нескольких параллельных процессов — провала дипломатии, смены политического курса в Вашингтоне и нарастающего регионального противостояния.

Одной из ключевых предпосылок стал окончательный тупик вокруг иранской ядерной программы. Переговоры по восстановлению ядерной сделки фактически зашли в тупик еще в 2025 году. По разведданным МАГАТЭ, Иран приблизился к уровню обогащения урана, который в теории позволяет создать ядерный заряд. В Тель-Авиве это расценили как переход «красной линии». Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху в последние месяцы публично заявлял, что появление у Ирана ядерного оружия — экзистенциальная угроза, которую Израиль не допустит ни при каких обстоятельствах.

Ранее Израиль уже прибегал к точечным диверсиям на объектах в Натанзе, однако эти действия лишь замедлили развитие программы, не изменив стратегической траектории. На фоне отсутствия дипломатического прогресса ставка все чаще делалась на силовой сценарий.

Ситуацию резко изменила и внутренняя политическая динамика в США. После возвращения Дональда Трампа в Белый дом в январе 2025 года курс на Ближнем Востоке стал заметно жестче. Стратегия «сдерживания» уступила место обновленной версии политики «максимального давления». Вашингтон вернулся к жесткой санкционной линии и перестал скрывать, что рассматривает смену режима в Тегеране как желаемый исход. В публичных выступлениях Трамп неоднократно называл Иран «государством — спонсором терроризма номер один в мире», подчеркивая, что прежняя модель переговоров себя исчерпала.

Непосредственным поводом к операции 28 февраля стали заявления американской и израильской разведки о подготовке Ираном якобы крупной скоординированной атаки на силы США и Израиля.

О глубинных причинах конфликта и его вероятной динамике «Общей газете Ленинградской области» рассказал эксперт по геополитике Константин Соколов. По его мнению, происходящее нельзя рассматривать исключительно как эпизод вокруг ядерной программы — речь идет о более широком противостоянии.

«Прежде всего нужно понять, чем Иран так неугоден Соединенным Штатам и Израилю. Это страна, где существует государственная религия и государственная идеология. Как духовный центр на Ближнем Востоке Иран более всего не устраивает антиисламские и антихристианские силы. Поэтому, конечно, такие войны быстро не проходят. Уже сейчас мы видим, что иранцы объявили это ударом по всем мусульманам мира. Это означает, что конфликт может принять совершенно непредсказуемый характер — вплоть до диверсионно-террористических проявлений по всему миру. Удар был достаточно сильным и решительным, а значит, и ответные действия со стороны Ирана будут такими же. Скорее всего, это будет длительное столкновение, быстро оно не закончится. К сожалению, прогнозы не очень радостные, и потерь с обеих сторон может быть немало», — отметил эксперт.

Таким образом, по оценке Соколова, текущая фаза конфликта — лишь начало более протяженного и сложного противостояния, последствия которого могут выйти далеко за пределы региона.

Первые 24 часа: масштаб удара и ответ Тегерана

Военная операция США и Израиля стартовала рано утром 28 февраля 2026 года. Совместная кампания получила кодовые названия «Эпическая ярость» со стороны Вашингтона и Рычащий лев» со стороны Тель-Авива. По официальным заявлениям, удары носили превентивный характер и были направлены на нейтрализацию военного и ядерного потенциала Ирана.

Первая волна, по оценкам западных СМИ, носила характер так называемого «обезглавливающего удара». Под удар попали объекты в Тегеране, включая правительственный квартал. Сообщалось об атаках на резиденцию верховного лидера, здания министерств обороны и разведки, а также на ядерные объекты в Карадже и Куме.

По данным израильской стороны, в операции участвовало около 200 истребителей, которые поразили сотни целей, включая системы противовоздушной обороны, склады вооружений и ракетные комплексы по всей территории страны.

Самым резонансным эпизодом стало сообщение о гибели верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи, который находился у власти 37 лет. CBS News сообщил о гибели порядка 40 иранских чиновников в результате ударов, Fox News уточнил, что среди них — от пяти до десяти высокопоставленных руководителей, которые находились на совещании в одном из комплексов Тегерана.

По данным иранского Красного Полумесяца, к 2 марта число погибших на территории страны превысило 550 человек. Израиль, в свою очередь, сообщил о 11 погибших в результате ракетных ударов по Тель-Авиву и Бейт-Шемешу.

Американское Центральное командование (CENTCOM) заявило, что только за первые сутки было поражено более 1000 целей. По информации Wall Street Journal, к 2 марта общее число пораженных объектов приблизилось к 2000.

Среди заявленных целей операции назывались: объекты политического руководства в Тегеране, центры обогащения урана и лаборатории в Карадже, Куме, Исфахане и Бушере, заводы по производству баллистических ракет в Керманшахе и Тебризе, инфраструктура Корпуса стражей исламской революции, системы ПВО, военно-морские объекты, включая базу в Чабахаре и фрегат «Jamaran», аэродромы и узлы связи.

Ответ Тегерана последовал практически сразу. Иран задействовал баллистические ракеты и дроны-камикадзе. По сообщениям СМИ, в течение дня было запущено не менее 200 ракет на Израиль. Таким образом, уже в первые сутки конфликт перешел в режим полномасштабного обмена ударами, что существенно повысило риски дальнейшей эскалации.

От точечных ударов к широкой эскалации

Ответные удары Ирана затронули не только Израиль, но и страны, которые Тегеран рассматривает как союзников США либо как площадки размещения американской военной инфраструктуры.

Под удар попали государства Персидского залива. В Объединенных Арабских Эмиратах обломки ракет и дронов упали вблизи аэропорта Абу-Даби, пострадали жилые кварталы; сообщается о погибших и десятках раненых. В Дубае повреждён терминал международного аэропорта, возник пожар в жилом комплексе на Пальме Джумейра.

В Бахрейне атаке подверглась зона расположения Пятого флота ВМС США в Манаме. В Катаре целью стала авиабаза Аль-Удейд — часть ракет была перехвачена, однако сообщается о пострадавших. В Кувейте удар пришёлся по авиабазе Али-аль-Салем, где размещены американские силы. Саудовская Аравия заявила о нападениях на объекты в восточных регионах, включая нефтяную инфраструктуру компании Aramco.

Параллельно активизировались и другие направления. Ливан фактически превратился во второй фронт: после обстрелов со стороны «Хезболлы» израильская авиация нанесла удары по южным пригородам Бейрута. Иордания перехватывает ракеты над своей территорией, однако обломки падают вблизи жилых районов. В Ираке сообщалось об ударе по американскому объекту в районе Эрбиля, а в Омане — о попадании беспилотника по порту Дукм.

Аэропорты Дубая, Абу-Даби, Бахрейна и Кувейта закрыты на протяжении трех дней, отменены более 3000 рейсов. Из-за фактического закрытия Ормузского пролива цены на нефть марки Brent подскочили на 13%, достигнув $82 за баррель, а логистические компании начали перенаправлять танкеры в обход региона.

По оценке экспертов, нынешняя фаза конфликта — далеко не предел его географии. Риски расширения остаются высокими, особенно в странах, где уже присутствуют разрозненные вооруженные группы или сохраняется нестабильность.

Эксперт по геополитике Константин Соколов считает, что в зоне потенциального втягивания — сразу несколько направлений.

«Мы видим, что существует действительно опасность. Сейчас уже на пакистано-афганской границе идут бои — это ещё одна горячая точка. Понятно, что все эти силы взаимосвязаны», — отметил он.

По словам эксперта, государства Персидского залива вряд ли будут стремиться к активному участию в войне, однако могут оказаться в уязвимом положении.

«Я не думаю, что страны Персидского залива станут активно втягиваться в эту войну. По составу наличных сил они к ней не очень готовы. Скорее они могут стать жертвами этой войны, чем ее участниками. К тому же они связаны обязательствами там, где размещены американские военные базы. Естественно, против США они действовать не смогут — это сразу приведет к ответным ударам по ним», — пояснил Соколов.

При этом эксперт допускает, что конфликт может активизировать силы в Сирии и Ираке, где уже существуют напряженные очаги противостояния.

«Более всего вероятно, что будут втянуты силы на территории Сирии и Ирака. Там есть разрозненные структуры, которые страдают от агрессии Израиля, и по мере разгорания войны они могут начать защищать свои интересы. Также не исключено, что ситуация каким-то образом затронет Пакистан и Афганистан. Пока трудно сказать, в какой форме это проявится», — добавил он.

Что касается Турции, Соколов считает ее вовлечение маловероятным: членство в НАТО и внутренние вызовы, включая курдский вопрос, делают для Анкары участие в конфликте крайне чувствительным.

Отдельный вопрос — позиция России. Эксперт допускает, что в случае затяжной войны Россия окажет Тегерану поддержку, как минимум в формате гуманитарной помощи.

«Я думаю, что если война затянется, то со стороны России, по крайней мере, гуманитарная помощь Ирану последует. Нас связывают определенные отношения, реализуется стратегический проект коридора “Север — Юг”. В последние годы и Иран, и Россия демонстрировали солидарность по многим вопросам. Поэтому какая-то поддержка со стороны России, безусловно, будет», — подчеркнул Соколов.

Министерство иностранных дел России выступило с официальным заявлением в связи с началом военной операции США и Израиля против Ирана. В Москве действия Вашингтона и Тель-Авива назвали заранее спланированным актом вооруженной агрессии против суверенного государства — члена ООН, подчеркнув, что удары наносятся в нарушение международного права и подрывают режим нераспространения. Особую тревогу, как отметили в МИД, вызывает атака по объектам, находящимся под гарантиями МАГАТЭ. Российская сторона призвала немедленно остановить эскалацию и вернуть ситуацию к переговорам, заявив: 

«Требуем немедленно вернуть ситуацию в русло политико-дипломатического урегулирования. Россия, как и прежде, готова содействовать поиску мирных развязок на базе международного права, взаимного уважения и баланса интересов».

Внутренний фактор: ставка на протест

Отдельной линией в развитии конфликта остается внутренняя ситуация в самом Иране. Белый дом фактически обозначил одной из целей операции смену режима в Тегеране и полную ликвидацию ядерной и ракетной программ страны. Дональд Трамп в своих заявлениях призвал иранцев «вернуть себе свою страну», а бойцов Корпуса стражей исламской революции — сложить оружие. Он также допустил, что операция может продлиться до пяти недель, признав неизбежность потерь, но пообещав жесткий ответ на любые удары по американским военным.

Эксперт по геополитике Константин Соколов считает, что попытки стимулировать внутреннюю дестабилизацию действительно возможны, однако их масштаб остается под вопросом:

«Мы можем не сомневаться, что Соединенные Штаты постараются это спровоцировать. Мы знаем, как это делается и какие технологии используются. В интернете ведется мощная агитационная и организационная работа, могут подбрасываться деньги, кого-то будут подкупать — это их традиция. Но, честно говоря, я не думаю, что им удастся сделать протесты слишком массовыми. Какие-то волнения будут, безусловно. Но я не думаю, что они охватят основную массу населения, потому что всё-таки жизнь по вере объединяет людей. И это, я думаю, станет главным фактором», — отметил он.

Таким образом, конфликт развивается сразу в нескольких измерениях — военном, региональном и внутриполитическом. Уже в первые дни стало очевидно, что речь идет не о краткосрочной операции, а о кризисе с непредсказуемыми последствиями. Вопрос теперь не только в том, сколько продлится активная фаза боевых действий, но и в том, удастся ли сторонам избежать дальнейшего втягивания новых государств и окончательного разрушения дипломатических механизмов урегулирования.